Do Chechens really support Putin’s war in Ukraine?

Immediately after Russia’s invasion of Ukraine in February 2022, Chechen leader Ramzan Kadyrov loudly announced the active involvement of Chechen security forces in it. Units of the Russian army and the Interior Ministry for Chechnya, which de facto report to Kadyrov personally, lined the grounds of his residence in the centre of the Chechen capital. Kadyrov said at the time that 12,000 Chechen volunteers were ready to leave for any special operation in the interests of Russia.

Since then, various sources have claimed that about 200 Chechens have been killed. The figure for the number of Chechens fighting for Russia is about 10,000 according to Kadyrov. Russian human rights activists put the number at around 3,000.

In September 2022 several women decided to organise a demonstration against sending Chechens to join Russia’s war. In a voice message that circulated on social media at the time, the organisers called on people to come to the central square of the city of Grozny: “They killed us in two wars, aren’t there enough dead, mutilated and crippled?” the woman in the message asks. On the same day, Kadyrov said on his Telegram channel that the women had been detained, a preventive conversation was held with them, and he promised to send their sons to fight in Ukraine.

This was something of an understatement. The human rights group Memorial has since confirmed that the women were taken to Grozny’s City Hall and their husbands forced to beat them. The son of at least one of the women was sent to Ukraine and her husband died a few days later, seemingly of “a broken heart”.

This kind of harsh reaction had an effect: people became afraid to express their opinions, even in front of their long-time friends. Umar from Grozny says that recently a friend of his sent a meme about the war in Ukraine into a group chat room, and five minutes later deleted it. “This has never happened before, everyone knows everyone in this chat room and before the war everyone trusted each other,” said Umar.

That said, one activist of a Russian human rights organisation believes that the situation of free speech in Chechnya has changed, but not necessarily for the worse. She confirms that people are less likely to express their discontent with the authorities in public, but among trusted circles, criticism of the Chechen authorities has become harsher. She says that even those who used to be apolitical are now speaking out against the actions of the authorities. She believes that the people who fear that their sons who survived the Chechen wars or were born later will die in a new, “alien war”.

According to Marina, a 33-year-old who works at a public institution in Chechnya, “not a single lunch with friends goes by without talking about Ukraine”. She follows all the news from the front and cheers for Ukraine’s victory. Most of Marina’s friends also support Ukraine and want Russia to lose. When she and her friends discuss Ukraine in a café, everyone keeps asking each other to keep their voices down.

“Ukraine is going through the same thing we went through. The same rhetoric, only we were accused of being a nation of terrorists, while the Ukrainians are ‘Nazis’,” Marina said. She is sure that among Chechens there is no patriotism toward Russia. “Where does it come from?” she asked rhetorically.

“The Chechens we see on social networks and state channels talking about love for Russia are people who need something from the authorities. They pursue purely material goals.”

Marina personally knows Chechens who went to Ukraine for money but that was at the very beginning of the war (the minimum amount paid by the Russian government for participation in the war is 195,000 rubles monthly, about $2615),

Umar, 43, a courier from Grozny, tells of his neighbour who was sent to Ukraine recently. “He liked to drink and make noise. He was taken to prison and stayed there for several months. Then he was offered: either you go to Ukraine or we put you in jail for a long time. He agreed to Ukraine. I recently saw a picture of him standing somewhere in the Luhansk region of Ukraine, in a Russian military uniform, with a submachine gun in his hands”. According to Umar, there are many such cases.

There are also those in Chechnya who think differently and support Kadyrov’s army. These are mostly families of Chechens who are fighting on the side of Russia. “They are not rooting for Russia’s victory, but for their family members,” said Tamara, a 49-year-old housewife from a Chechen village. Those whose children have gone to fight in Ukraine sincerely want them to return home and support them. These parents need to explain to themselves that their sons are not risking their lives for nothing, and they speak “the language of television” Tamara said. Most of their rhetoric boils down to a line they’ve been told that Russia was forced to attack and that “the (Russian) government isn’t stupid”.

For the residents of Grozny, which was rebuilt after almost total destruction in the early 2000s, today they live ordinary, peaceful lives. As in other Russian cities, there is almost no indication that the country is waging an aggressive war against its neighbour. It is almost the same war Russia waged against Chechnya in the 1990s and 2000s when it fought for independence. The graffiti on the walls that used to say “Welcome to hell”, left for the Russian soldiers by Chechen fighters for independence, has been replaced by murals depicting Kadyrov and his men. But there is little faith in the sincerity of Kadyrov’s love for the Russian leadership. Marina says:

“Kadyrov has no patriotism for Russia. All he protects is his position and his stability.”

This article is written by a journalist from Chechnya. For their safety they wished to remain anonymous and excluded identifying features of those they spoke to as well

Chechnya: Immediately release human rights defender Oyub Titiev

Oyub Titiev

Oyub Titiev

We, members of the Civic Solidarity Platform (CSP), are deeply concerned at reports of the arrest of Oyub Titiev, head of Human Rights Center Memorial’s Grozny office in Chechnya on highly dubious narcotics charges. We call for his immediate and unconditional release and dropping of all charges.

Titiev is highly respected in the international human rights community, as well as in the North Caucasus, where he is part of a small group of brave human rights defenders still working to uncover and document grave ongoing human rights violations. Titiev has led Memorial’s work in Chechnya since the horrific murder of his colleague Natalia Estemirova in 2009. In recent years, he received numerous threats aimed at making him quit human rights work. Now, his life and safety are in jeopardy.

According to reports, Oyub Titiev was brought to the Kurchaloi district police department shortly after his car was stopped and searched near the Khymuk bridge around 10:30 am on Tuesday 9 January. Titiev’s lawyer has been informed that he is being charged with the illegal possession of drugs, reportedly a large amount (180 grams) of marijuana.

Similar trumped-up charges have previously led to several years’ imprisonment for activists and independent journalists in Chechnya. Framing people for drug crimes has become an increasingly frequent tactic used by Chechnya’s authorities to punish and discredit their critics in the eyes of Chechen society.

The Civic Solidarity Platform is a network of more than 90 human rights organizations working across the OSCE region. We consider the suggestion that a highly experienced human rights defender such as 60 year-old Oyub Titiev would travel around Chechnya with any amount of drugs in his car to be absurd, and to be evidence only of the tactics employed by Chechen authorities against principled and hard-working human rights defenders. We believe Chechen authorities are seeking to frame Titiev and close down the extremely important work of Human Rights Center Memorial in the region by means of threats and harassment.

Russia is under an obligation to respect and enable the work of human rights defenders. An important resolution in the UN General Assembly – adopted by consensus on 24 December 2017 – “Calls upon States to take concrete steps to prevent and put an end to arbitrary arrest and detention, including of human rights defenders, and in this regard strongly urges the release of persons detained or imprisoned, in violation of the obligations and commitments of States under international human rights law, for exercising their human rights and fundamental freedoms, such as the rights to freedom of expression, peaceful assembly and association, including in relation to cooperation with the United Nations or other international mechanisms in the area of human rights”.

The undersigned members of the Civic Solidarity Platform call on Chechen authorities as well as central Russian authorities to immediately release Oyub Titiev and stop his persecution as we believe that he is being punished solely in retaliation for his legitimate and peaceful human rights work. Furthermore, we call on authorities to ensure the safety of Memorial staff in Chechnya. Furthermore, we call on authorities not to hinder but to assist brave individuals such as Titiev in their work to uncover grave human rights violations in the North Caucasus region.

We call on international organizations and foreign governments to follow Titiev’s case closely and to bring our concerns to the attention of the authorities in the Russian Federation. Russia must abide by its international human rights obligations and OSCE commitments.


  1. Advisory Centre on contemporary international practices and their implementation in law ”Human Constanta” (Belarus)
  2. Albanian Helsinki Committee (Albania)
  3. Article 19 (United Kingdom)
  4. Association UMPDL (Ukraine)
  5. Barys Zvozskau Belarusian Human Rights House (Lithuania)
  6. Belarusian Helsinki Committee (Belarus)
  7. Bir Duino (Kyrgyzstan)
  8. Bulgarian Helsinki Committee (Bulgaria)
  9. Center for Civil Liberties (Ukraine)
  10. Center for Participation and Development (Georgia)
  11. Center for the Development of Democracy and Human Rights (Russia)
  12. Centre de la Protection Internationale (France)
  13. Citizens’ Watch (Russia)
  14. Committee Against Torture (Russia)
  15. Crude Accountability (USA)
  16. Freedom Files (Poland/Russia)
  17. Georgian Centre for Psychosocial and Medical Rehabilitation of Torture Victims-GCRT (Georgia)
  18. German-Russian Exchange (Germany)
  19. Helsinki Association Armenia (Armenia)
  20. Helsinki Citizens’ Assembly-Vanadzor (Armenia)
  21. Helsinki Committee for Human Rights in Serbia (Serbia)
  22. Helsinki Committee of Armenia (Armenia)
  23. Helsinki Foundation for Human Rights (Poland)
  24. Human Rights Center of Azerbaijan (Azerbaijan)
  25. Human Rights Center “Viasna” (Belarus)
  26. Human Rights Club (Azerbaijan)
  27. Human Rights Matter (Germany)
  28. Human Rights Monitoring Institute (Lithuania)
  29. IDP Women Association Consent (Georgia)
  30. Index on Censorship (United Kingdom)
  31. Institute for Reporters’ Freedom and Safety (Azerbaijan)
  32. International Partnership for Human Rights (Belgium)
  33. International Protection Center (Russia)
  34. Kazakhstan International Bureau for Human Rights and Rule of Law (Kazakhstan)
  35. Kharkiv Regional Foundation Public Alternative (Ukraine)
  36. Legal Transformation Center (Belarus)
  37. Macedonian Helsinki Committee (Macedonia)
  38. Moscow Helsinki Group (Russia)
  39. Netherlands Helsinki Committee (Netherlands)
  40. Norwegian Helsinki Committee (Norway)
  41. Notabene (Tajikistan)
  42. OMCT – World Organisation Against Torture (Switzerland)
  43. Office of Civil Freedoms (Tajikistan)
  44. Promo LEX Association (Moldova)
  45. Protection of Rights Without Borders (Armenia)
  46. Public Association Dignity (Kazakhstan)
  47. Public Verdict (Russia)
  48. Regional Center for Strategic Studies (Azerbaijan/Georgia)
  49. Solidarus (Germany)
  50. Truth Hounds (Ukraine)
  51. Women of the Don (Russia)

Закрытые глаза

[vc_row][vc_column][vc_custom_heading text=”Кампания против журналистов, которые освещали преследования гомосексуалистов в Чечне, чётко демонстрирует опасности вещания истины в этом коррумпированном государстве. Чеченский журналист описывает сложности”][vc_row_inner][vc_column_inner][vc_column_text]

Протестующие привлекают внимание к нападениям на ЛГБТ в Чечне, Торонто, Канада, Март, JasonParis/Flickr


Единственное правило работы журналистов в Чечне: мы все являемся частью пресс-службы Рамзана Кадырова. После прихода к власти в качестве главы Республики в 2007, СМИ превратились в личный инструмент пропаганды Кадырова. Однажды меня почти уволили за использование в новостях кадров с бывшим президентом республики Алу Алкхановым, предшественником Кадырова. Алкханов хороший политик, но Кадыров его не любит. Именно по этой причине нельзя упоминать его имя. Была другая ситуация – я записывал интервью с человеком, которого пытали Чеченские власти. После выхода статьи он был вынужден бежать из страны, чтобы остаться в живых. Я до сих пор виню себя в той ситуации.

Теперь журналисты знают о чём они могут и не могут докладывать, чтобы оставаться в безопасности и продолжать свою работу. К сожалению, писать можно не о многом. Основной темой для любой публикации является Кадыров, его семья и родственники. Практически все новости, исходящие из чеченских СМИ, упоминают его. Репортажи могут касаться самого главы Чечни; его отца, который был убит в 2004; его матери, которая возглавляет благотворительный фонд; или его жены и детей. Начиная от новостей про политику и заканчивая спортом. Например, выходит заголовок про участь Кадырова в репетиции танцевального ансамбля, где он похвалил танцоров или вручил солисту ключи от машины или даже от квартиры. Другой репортаж выходит про то, как Рамзан посетил ежегодный турнир смешанных боевых искусств в Грозном или как Кадыров в больнице распространяет конверты с деньгами для пациентов. Главу Чечни не упоминают только в прогнозе погоды.

Телевидение используется не только для пропаганды, но и для запугивания. Репортажи про людей, просящих прощения за жалобы на власть, получают самое пристальное внимание. Вот как это происходит: в социальных СМИ кто-то жалуется на государство, говорит о коррупции, задержке заработной платы или о похищении. Жалоба рассматривается властями, которые находят, избивают или угрожают автору, потом включается камера и человека заставляют публично приносить извинения.

Вот ещё один пример. Когда Кадыров начал пользоваться Инстаграмом, чеченцы получили возможность непосредственного обращения к нему через социальные сети. Наблюдая то, как он дарит квартиры, автомобили и дорогие подарки уважаемым людям, граждане начали писать про свои проблемы: кто-то не имеет дома, у кого-то больной ребёнок, у кого-то нету работы, у кого-то большая недоплата. Кадыров ответил почти на все сообщения. Специальная группа связалась с авторами просьб, они выехали по соответствующих адресах и выяснили каждую ситуацию

[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column width=”1/4″][/vc_column][vc_column width=”3/4″][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]

На первый взгляд, все выглядело гуманно, но, по сути, группа была создана чтобы уберечь Кадырова от проблем людей. Часто «проверка» заканчивалась докладом по телевизору, утверждая, что автор жалобы – лодырь или самозванец.

В Чечне также есть «ферма троллей». Организация расположена в одном из зданий комплекса Город Грозный. В нем работает дюжина человек, которые постоянно следят за чеченскими и русскими средствами массовой информации и пишут замечания по всей информации, которая касается Кадырова или Чечни. Если новости позитивные, то сотрудники со всем соглашаются. Плохие новости – отвергают. Например, «заявление», написанное мужчиной по имени Николай из Архангельска, гласило: «Вчера я вернулся из Чечни. Похищений там нету. Все люди любят Кадырова. Грозный – самый безопасный город в мире».

За такую работу сотрудники получают хорошую зарплату. Некоторые работники средств массовой информации также награждаются премиями за распространение позитивных новостей о Чечне в социальных СМИ.

В стране существуют независимые средства массовой информации из России и других мест, но им тоже не просто работать. Кадыров неоднократно заявлял – такие средства массовой информации, как Русское Эхо Москвы, Новая газета, РБК, Дождь и Медуза, являются коварными, враждебными СМИ и провоцируют развал страны. В марте Новая газета опубликовала серию следственных статей о том, что мужчины, подозреваемые в гомосексуализме, были окружены и подвергались пыткам в потайных тюрьмах, но новости были быстро опровергнуты. Алви Каримов, представитель Кадырова, в интервью с агентством новостей Интерфакс, финансируемым российским государством, назвал доклад Новой Газеты «абсолютной ложью», утверждая, что в Чечне нету гомосексуалистов, которые подвергались преследованиям.

Это не просто дискредитация, это угроза – реальное запугиванье прессы. За журналистами из этих изданий почти всегда ведётся наблюдение, их терроризируют, иногда убивают. Два журналиста новой Газеты были убиты во время расследований в Чечне за последние два десятилетия. Репортёру, который работал над репортажем о гомосексуализме, угрожали. На собрании примерно 15 000 человек 3 апреля, советник Кадырова, Адам Шахидов, назвал Новую Газету «врагом нашей веры и нашей родины» и обещал «возмездие», согласно Комитету Защиты Журналистов.

Очень трудно найти людей, которые согласны дать интервью. Простые люди боятся разговаривать с журналистами, а чиновники просто отказаться. Эти информационные источники не могут оставаться анонимными в Чечне, поскольку практически невозможно сохранить конфиденциальность. Чечня невелика; здесь все всех знают. Журналисты могут скрывать своё собственное имя, но для того, чтобы выполнять работу, им необходимо брать интервью у людей, передавать подробности, описывать произошедшие события. С помощью подробных сведений очень легко понять, о чём и о ком была написана статья. Никто не хочет подставлять под угрозу кого-то, кто готов дать интервью, зная на что способны чеченские власти, подавляя несогласие.

Страдает даже иностранная пресса. До недавнего времени она была широко представлена, иностранные журналисты часто приезжали и проводили интервью. Люди более охотно с ними разговаривали, возможно, потому что эти статьи публиковались за рубежом, на иностранных языках и редко переводились. Однако ситуация резко изменилась в марте 2016, когда группа журналистов, путешествующих с активистами в области прав человека, были избиты и серьёзно ранены в соседней Республике Ингушетии. Их машину сожгли, а они оказались в больнице. Никто не сомневался в том, что нападавшие действовали по приказу чеченских властей. После этого инцидента немногие зарубежные журналисты рискуют приезжать в Чечню. Но без них ещё меньше надежды на подачу объективной информации о том, что происходит в Республике.


Автор статьи из Чечни, работал в средствах массовой информации на протяжении более десяти лет. Он хочет остаться анонимным из соображений безопасности

[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row content_placement=”top”][vc_column width=”1/3″][vc_custom_heading text=”100 years on” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”|||”][vc_column_text]Through a range of in-depth reporting, interviews and illustrations, the summer 2017 issue of Index on Censorship magazine explores how the consequences of the 1917 Russian Revolution still affect freedoms today, in Russia and around the world.

With: Andrei ArkhangelskyBG MuhnNina Khrushcheva[/vc_column_text][/vc_column][vc_column width=”1/3″][vc_single_image image=”91220″ img_size=”medium” alignment=”center” onclick=”custom_link” link=””][/vc_column][vc_column width=”1/3″ css=”.vc_custom_1481888488328{padding-bottom: 50px !important;}”][vc_custom_heading text=”Subscribe” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”|||”][vc_column_text]In print, online. In your mailbox, on your iPad.

Subscription options from £18 or just £1.49 in the App Store for a digital issue.

Every subscriber helps support Index on Censorship’s projects around the world.

SUBSCRIBE NOW[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row]

Mirar hacia otro lado

[vc_row][vc_column][vc_custom_heading text=”Las violentas represalias que están sufriendo los reporteros que cubren la persecución de los homosexuales en Chechenia pone de relieve los peligros de sacar la verdad a la luz en un estado corrupto. Un periodista checheno habla de las dificultades a las que se enfrenta”][vc_row_inner][vc_column_inner][vc_column_text]

Manifestantes en Toronto (Canadá) marchan para concienciar sobre la situación de las personas LGTB en Chechenia, JasonParis/Flickr


Una sola ley gobierna la labor de los periodistas de Chechenia: todos somos parte del servicio de prensa de Ramzan Kadyrov. Desde que Kadyrov llegó al poder en 2007 como jefe de la república, los medios de comunicación se han convertido en su herramienta personal de propaganda. Una vez casi me quedé sin trabajo por utilizar, para un reportaje, metraje en el que salía Alu Aljanov, expresidente de la república y predecesor de Kadyrov. Aljanov es un político decente, pero a Kadyrov no le gusta. Por eso no se puede mencionar su nombre. En otra ocasión, grabé una entrevista con un hombre al que las autoridades chechenas habían torturado. Cuando salió la entrevista a la luz, el hombre tuvo que huir del país para permanecer a salvo. Sigo creyendo es mi culpa.

Los periodistas de aquí y ahora saben lo que pueden y no pueden escribir si quieren mantenerse sanos y salvos. Desgraciadamente, lo que pueden escribir no es mucho. La principal fuente de noticias de cualquier publicación son Kadyrov, su familia y sus parientes. No hay prácticamente una sola historia emitida por los medios chechenos que no nombre a Kadyrov. Tal vez haga referencia al propio jefe de Chechenia; a su padre, asesinado en 2004; a su madre, que dirige una fundación benéfica, o a su mujer e hijos. Así funciona con las noticias de política y hasta con los deportes. Por ejemplo, puede salir un titular diciendo que Kadyrov ha visitado el ensayo de una compañía de danza, ha elogiado a los artistas o le ha entregado al solista las llaves de un coche o incluso de un piso. Otro dirá que Kadyrov se ha pasado por el torneo anual de artes marciales mixtas en Grozny, o mostrará a Kadyrov visitando un hospital y repartiendo sobres de dinero a los pacientes. El único momento de las noticias en el que el jefe de Chechenia no sale nombrado es en el pronóstico meteorológico.

La televisión se utiliza no solo como propaganda sino también como instrumento de intimidación. Las historias que parecen atraer más atención muestran a personas disculpándose ante Kadyrov por haberse quejado de las autoridades. El asunto funciona de la siguiente manera: en las redes sociales, alguien critica a las autoridades y habla de la corrupción, los salarios retenidos o algún secuestro. Las autoridades lo ven, encuentran a su autor y le dan una paliza o lo amenazan, colocan una cámara y lo obligan a disculparse.

Otro ejemplo: cuando Kadyrov empezó a usar Instagram, los chechenos entendieron su presencia en esta red social como una oportunidad de dirigirse a él directamente. Al ver que regalaba pisos, coches y cosas caras a gente distinguida, los ciudadanos empezaron a hablarle de problemas reales, como no tener un techo, tener un hijo enfermo, estar en el paro o cobrar un sueldo ridículamente bajo. Un equipo especial contactaba con el autor de cada petición, acudía a la dirección correspondiente e investigaba la situación. A primera vista, todo muy humanitario; pero, en realidad, el equipo había sido creado para proteger a Kadyrov de los problemas de quienes le hacían peticiones. A menudo la «verificación» terminaba siendo una noticia emitida por televisión en la que denunciaban que la persona en cuestión era un vago o un impostor.

En Chechenia también hay un ejército de trolls de internet. La organización está ubicada en un edificio del complejo de las Torres Grozny-City. Tiene empleadas a una docena de personas que monitorizan constantemente los medios chechenos y rusos y ponen comentarios sobre cualquier cosa que tenga que ver con Kadyrov y con Chechenia. Si es una buena noticia, los empleados de la organización la confirman. Si es mala, la niegan. En una ocasión, un «comentario» escrito por un tal Nikolai de Arjangelsk decía: «Volví ayer de Chechenia. No hay ningún secuestro. Todo el mundo quiere a Kadyrov. Grozny es la ciudad más segura del mundo.»

[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column width=”1/4″][/vc_column][vc_column width=”3/4″][/vc_column][/vc_row][vc_row][vc_column][vc_column_text]

Los empleados cobran grandes sumas por su trabajo como trolls. Algunos trabajadores de los medios de comunicación también reciben primas si suben buenas noticias sobre Chechenia a las redes sociales.

Hay medios de comunicación independientes, de Rusia y otros países, que operan en Chechenia, pero también el suyo es un trabajo difícil. Kadyrov dice mucho que los medios de comunicación como Ejo Moskvy, Novaya Gazeta, RBC, Dozhd de Rusia y Meduza de Letonia son traicioneros, hostiles y solo buscan la ruina del país. Por ejemplo, cuando Novaya Gazeta publicó en marzo una serie de artículos de investigación en los que informaban de que estaban atrapando a hombres sospechosos de homosexualidad y torturándolos en prisiones secretas, la historia fue tachada de falsa. Alvi Karimov, portavoz de Kadyrov, describió el reportaje de Novaya Gazeta como “puras mentiras” en una entrevista con la agencia de prensa Interfax, financiada por el estado ruso, en la que decía que no había gais en Chechenia a los que perseguir.

El descrédito no es la única amenaza: los reporteros corren verdadero peligro. Los periodistas de estas publicaciones están sometidos a vigilancia e intimidaciones constantes. A veces los matan. En el último par de décadas, dos periodistas de Novaya Gazeta han sido asesinados mientras cubrían noticias de Chechenia, y el reportero que trabajaba en los casos sobre homosexualidad ha recibido amenazas. En una reunión de unos 15.000 hombres el pasado 3 de abril, Adam Shahidov, consejero de Kadyrov, llamó a los periodistas de Novaya Gazeta «enemigos de nuestra fe y nuestra patria», y prometió «venganza», según denunció el Comité para la Protección de los Periodistas.

Por otro lado, están las dificultades de encontrar gente a la que entrevistar. La gente normal tiene demasiado miedo de hablar con periodistas y los cargos públicos simplemente se niegan a hacerlo. Estos medios de comunicación no pueden contar con corresponsales anónimos en Chechenia porque es casi imposible permanecer en el anonimato. Chechenia es pequeña; todo el mundo se conoce. Los periodistas pueden ocultar su nombre, pero si quieren realizar una labor periodística normal, necesitan entrevistar a gente, dar detalles, describir lo sucedido. Es muy fácil usar esos detalles para entender acerca de qué y de quién se ha escrito el artículo en cuestión. Sabiendo de lo que son capaces las autoridades chechenas en lo que respecta a aplastar la disidencia, nadie quiere exponer alguien solo porque acceda a que lo entrevisten.

Hasta la prensa extranjera sufre. Hasta hace poco estaba bien representada, y los periodistas venían y realizaban entrevistas a menudo. La gente se sentía más cómoda al hablar con ellos, quizá porque los artículos se publicaban en idiomas extranjeros y raras veces se traducían. Pero la situación cambió drásticamente en marzo de 2016, cuando un grupo de periodistas que viajaban con activistas pro derechos humanos sufrieron palizas y graves lesiones en la república vecina de Ingushetia. Alguien prendió fuego a su vehículo y tuvieron que ser hospitalizados. Nadie dudó por un momento que los atacantes habían actuado por orden de las autoridades chechenas. Tras el incidente, pocos periodistas extranjeros se han arriesgado a venir. Sin ellos, la esperanza de poder ofrecer información veraz sobre lo que está ocurriendo en Chechenia es aún más escasa.


El autor de este artículo es originario de Chechenia y lleva más de diez años trabajado en medios del país. Ha preferido permanecer anónimo por razones de seguridad.

Este artículo fue publicado en la revista Index on Censorship en verano de 2017.

Traducción de Arrate Hidalgo.

[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row][vc_row content_placement=”top”][vc_column width=”1/3″][vc_custom_heading text=”100 years on” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”|||”][vc_column_text]Through a range of in-depth reporting, interviews and illustrations, the summer 2017 issue of Index on Censorship magazine explores how the consequences of the 1917 Russian Revolution still affect freedoms today, in Russia and around the world.

With: Andrei ArkhangelskyBG MuhnNina Khrushcheva[/vc_column_text][/vc_column][vc_column width=”1/3″][vc_single_image image=”91220″ img_size=”medium” alignment=”center” onclick=”custom_link” link=””][/vc_column][vc_column width=”1/3″ css=”.vc_custom_1481888488328{padding-bottom: 50px !important;}”][vc_custom_heading text=”Subscribe” font_container=”tag:p|font_size:24|text_align:left” link=”|||”][vc_column_text]In print, online. In your mailbox, on your iPad.

Subscription options from £18 or just £1.49 in the App Store for a digital issue.

Every subscriber helps support Index on Censorship’s projects around the world.

SUBSCRIBE NOW[/vc_column_text][/vc_column][/vc_row]